|
- Здравствуйте, Гару.
- Здравствуйте.
- Что случилось? Гару вдруг стал джентльменом-вором?
- Я всегда был джентльменом-вором. Еще в юности я воровал песни у других авторов для своего удовольствия на сцене в течении многих лет работы в барах. Когда нам было 13-14 лет, мы много воровали у The Beatles, в прочем, как и у других музыкантов и коллективов. Мы все когда то воруем. В этот раз я хотел сделать эти песни несколько "своими". Я хотел не просто вынести их из музея, но перенести домой, в более интимную, тёплую, даже сексуальную атмосферу. Мы брали эти песни и переделывали их.
- Дать новую жизнь песням требует времени. Как происходила подготовка?
- Даже выбрать песни, а уж тем более их переделывать, придавать им новое звучание оказалось очень сложно, гораздо сложнее, чем мы предполагали. Иногда есть определенные штампы и очень трудно от них избавиться. Напротив, чтобы выбрать песню, мы много работали, но в короткие сроки. Я не был уверен в идее делать альбом каверов. Если я и решился, то потому что это было весьма оригинально. Надо было начать авантюру с выбора совершенно эклектичных песен всех миров, всех эпох, на французском и английском. В конечном итоге, в качестве режиссёра мне предложили Филиппа Паради (Philippe Paradis). Я не знал его. Я сказал, что мы можем попробовать на двух песнях. Мы начали с перерождения двух совершенно противоположных песен. Мы записали «Les dessous chics» Гинсбура (Gainsbourg) и «Da Ya think I’m sexy?» Рона Стюарта (Ron Stewart). Это две абсолютно разные вещи. В студии, с Филиппом Паради и музыкантами, мы получали сумасшедшее удовольствие. Выходя из студии, я сказал: «Мы возьмемся за это, мы запишем этот альбом».
- Ты хотел на выходе получить нечто прошедшее аранжировку и в то же время получить энергию живого исполнения?
- Да. Это первый альбом, где я импровизировал с музыкантами в студии. Много сессий звукозаписи на этом альбоме сыграны вживую. Это большое наслаждение. Сегодня так почти не делают, пытаясь разделить все инструменты по разным дорожкам. Там же всё было импровизацией, которая, порой, была бесполезна. Я пришел со списком из 101 песни, чтобы выбрать десяток. Из 101 песни были выбраны только 5, которые сохранились в альбоме из 13 композиций. Мы продолжили искать другие. Долгими вечерами мы пробовали перерабатывать огромное количество песен, но ничего не выходило. Мы брались за определенные песни, и это было бесполезно. Ничего не получалось.
- Забавная вещь. Если взять общую идею всех перепетых песен, взятых из репертуаров очень разных исполнителей, очень ярких личностей, то, что ты в них привнес - твою изюминку – это блюз. Именно в блюзе ты себя чувствуешь собой?
- Я часто слышу это с тех пор, как выпускаю альбомы. Я играл долгие годы в барах, где были оттенки блюза – ритм`энд`блюза. Я снова немного ушел в рок с альбомом «Piece of my soul», с ним провел годовое турне в живом исполнении с музыкантами. Я нуждался в этом, мне всегда не хватало некоторого духа шансонье, более джазового альбома, но более блюзовой направленности. Поклонники спрашивали меня, когда я запишу более блюзовый, джазовый альбом. И вот он. «Gentleman cambrioleur».
- Сделаем небольшое задание. Мы поняли, что выбор композиций дался не легко. Я хотел бы, чтобы ты по каждому названию мне рассказал воспоминание, обстоятельство, связанные с твоей жизнью, с чем-то, что тебе запомнилось. Начнём с «Gentleman cambrioleur».
- Gentleman cambrioleur. Я был мальчишкой, я не думаю, что сериал об Арсене Люпене долго шел в Квебеке, но это одна из первых песен, которые во мне отложились. Сериал «Арсен Люпен» (Arsene Lupin) очень впечатляет, когда ты мальчишка. После я долго не вспоминал об этой песне. В поисках композиций для альбома я попал на неё, и решение было принято мгновенно. После, я её выбрал в качестве названия альбома, потому что оно наводит на мысль о воровстве чужих песен.
- « I Love Paris », Коул Портер (Cole Porter).
- Коул Портер является шансонье в высшем проявлении. Это мой небольшой подарок в альбоме. Я побаловался с аранжировкой в стиле Синатры. Может быть, это лишает альбом целостности, гармонии, поскольку это некоторый винтажный дух. Но она звучит лучше, чем в то время, потому что у нас сейчас больше возможностей для хорошей записи звука. Но запись «I love Paris» - это подарок для меня. Даже если я из Квебека, я действительно люблю Париж. And I love Paris because my love is here. («И я люблю Париж, потому что моя любовь там» - строчка из песни, прим. Garoussie).
- Ты сделал из женской песню мужскую, Мадонна.
- Я часто слушал эту песню с дочкой. Она ненавидит версию, которую я сделал. Она считает, что я испортил Мадонну, может быть это правда! Мы действительно присвоили себе эту песню, забыли про Мадонну. Когда я об этом говорил вначале, мне сказали, что мы не собираемся брать такой тип песен. Я сказал, что надо было слушать текст, в нем есть что то глубокое, напряженное, что мы могли бы перенести звучание в стиле лаунж. Это удовольствие. Это стиль музыки, которую я слушаю. Мы веселимся во всю с дочкой, слушая альбомы Мадонны. Я смог взять эту песню и дать ей новый смысл. Мы чувствуем глубокую печаль в этой новой версии.
- U2, « New Year’s Day» ?
- “New Year’s Day”. Я хотел записать песню U2, но не эту. Я большой поклонник U2, когда я был подростком New Year’s Day, Sunday Bloody Sunday, Pride… Я был в восторге. Филипп Паради сказал мне, что у него есть идеи насчет “New Year’s Day”, но, что я буду разочарован, потому что это не энергичная версия. Я же хотел сделать быструю песню. Он мне сказал, что она скорее медленная. Я был разочарован. В студии я послушал находку. Он нашел потрясающее звучание. Это ясно, что мы сделаем эту песню. Филипп Паради был убедителен. Я хотел записать песню U2, но эта песня была не в числе первых, даже если это песня так прельщала меня в детстве. Я думаю, он выдвинул на передний план тему любви, потому что это песня любви в основе своей имеет и свою политическую сторону о падении коммунизма. Это песня, возлагающая ответственность. Мы находим эту напряженность и эту духовность в новом музыкальном оформлении.
- Практически первое воспоминание о зарождении французской песни, « Aux Champs Elysees »?
- Именно так. Мы ставили простые кассеты моих родителей и отправлялись во Флориду. на кассете было два Джо Дассена. « Aux Champs Elysees » была самой живой песней. Я часто перепевал Джо Дассена на концертах. Очень часто я исполнял « Salut les amoureux ». Я сказал себе: "Почему бы не перепеть самую типичную?" Можно сколько угодно пренебрежительно отзываться об этой песне, но всем понравилось. Это самый знаменитый проспект в мире, эта песня отложилась во мне в детстве. Ребята сказали: "Хорошо, пусть будет Джо Дассен, но Les Champs Elysees...". Я сел за фортепиано и исполнил ее в стиле блюз, как Рей Чарльз.
- Ты пробовал исполнять Дассена в байкер-баре?
- Да, это было в баре, где ошивались байкеры, немного рискованно. Я начал играть Джо Дассена и они хотели было мне задать взбучку.. нет, они хотели это сделать во время другой песни, я пел дуэтом с другим парнем и получалась полная ерунда. Потом я сыграл Джо Дассена и все стали петь с кружкой пива в руке. Все любят Джо Дассена.
- Les Rita Mitsouko, « C’est comme ca »?
- В этом альбоме ты приходишь в музей, ты берешь невероятно красивую картину, статуэтку которую бы никогда не забрал. Никто бы никогда не подумал, что я могу перепевать что то вроде Rita Mitsouko. Но я хотел сделать эту песню. Мне всегда очень нравилась такая музыка, но меня не ассоциировали с ней. Это подвижная песня, она станет бомбой на сцене. Невозможно перепевать les Rita Mitsouko, я так не думаю. Сделать les Rita Mitsouko поспокойней, это было бы обидно, но доступно. Во мне есть это сумасбродство, я хотел его пережить с одной из песен королей сумасбродства.
- В завершении мы можем поговорить о бонусе. Для тех, кто решит прослушать альбом произойдет нечто странное, когда диск закрутится. Не хотел бы ты приоткрыть завесу тайны?
- Да я могу об этом рассказать. После « Son du silence » (французский вариант названия "Sound of Silence", прим. Garoussie) на некоторое время воцарится тишина. Когда я начинал петь в барах, один, по завершению вечера возлияний, иногда, я возвращался к гитаре чтобы спеть песню Leonard Cohen, которую я обожаю, « Everybody knows ». Я видел его концерт в прошлом августе в Монако. Я был поражен. Летом за год до этого в день моего рождения я открывал джазовый фестиваль в Монреале с этой песней. Однажды после веселого вечера я сказал: «Включи микрофон », я взял гитару и записал эту песню а одного раза. Я хотел запечатлеть воспоминание об этой песне, которую я играл в барах, но в хорошей записи звука. Я не думал, что она окажется в альбоме. Но мои друзья и любимая девушка сказали, что ее нужно добавить в этот альбом. Однако это запись с огромным количеством ошибок, недочетов… Я уже плохо помню, многие годы я ее так не исполнял. Я захотел сделать себе подарок, записав ее, я сказал себе, что, я подарю этот подарок и поклонникам. Так что вот он, небольшой подарок после « Son du silence ».
- Что в тебе удивительно, так это то, что ты действительно исполнитель. Когда ты говоришь о баре с живой музыкой, ты на протяжении 5 лет играл сам. Когда ты приехал в Париж для участия в Notre Dame de Paris, часто тебя можно было встретить в барах поздней ночью, несмотря на то, что на следующий день у вас было как минимум одно представление. Ты поднимался на сцену определенных мест в Париже и импровизировал. Это невообразимо!
- Я начал с того, что уничтожал песни, поэтому я и сейчас продолжаю это делать. Это началось случайно, в 19 лет кто-то подтолкнул меня к сцене. В следующие же выходные меня взяли на работу, хотя я об этом и не просил. Он сказал, что мне нужно учить песни. Еще через неделю я пришел с нотами и текстами и учился прямо при зрителях. Песни были мной немного переделаны… В период работы в барах я исследовал различные музыкальные жанры, я пробовал все. Мне предлагали записать альбом, но у меня не было желания потому что я еще находился в стадии изучения. Воплощение такого персонажа как Квазимодо в Notre Dame дало мне трехлетнюю популярность, нахождение на вершине франкофонного мира. Я оказался там случайно, я этого совершенно не ожидал, у меня не было ни сольного альбома, ни имени. По телевидению я исполнял каверы, одну песню из Notre Dame, а потом каверы. В течение 3 лет меня знали только по каверам. Мы играли по 7 спектаклей в неделю. На седьмой день у нас открывалось второе дыхание, у нас было по два представления в субботу и одно в воскресенье после обеда. Каждое воскресенье мы ехали импровизировать в бары Парижа. Мы сходили с ума. Для меня это всегда было важной составляющей моей жизни - импровизация, перепевать песни, открывать новые вещи. например альбом « Gentleman cambrioleur » заставил меня профессионально вырасти по меньшей мере в той же степени, что предыдущие альбомы, а то и больше. Это не было простым и быстрым лишь потому, что это альбом каверов. Это было еще сложнее в выборе песен, нужно было их переиначить в разных направлениях, попробовать в разных вариантах. Потом вложить туда личный отпечаток. Песня уже существовала в чьем-то чужом исполнении. В барах я часто имитировал исполнение. В этот же раз я не стараюсь подражать, и я не ограничиваю себя в творчестве. Я развиваюсь, я значительно вырос профессионально в процессе работы над этим альбомом.
- Действительно, кажется, что ты поставил голос. Ты считаешь это подходящим определением?
- Это первый комментарий тех, кто слышал альбом. В студии это было впервые, что я был в расслабленном состоянии в течение всей работы над альбомом, без необходимости брать высокие ноты, производить вокальные трюки. Мне всегда казалось, что чего-то такого от меня хотят, потому что мои арии в Notre Dame был весьма лиричными. Когда я был в барах, я не шептал, ну потому что это было в барах. Впоследствии с командой Селин Дион (Celine Dion) я сохранил эту привычку показывать голос со всей силой. Но я осознал, что меня вовсе об этом не просили. Если у меня такой голос, такая манера исполнения, это вовсе не подвиг. То, что мне хочется продемонстрировать теперь - это текстуру голоса, настоящие эмоции. В этом альбоме, как все говорят, наконец, ты не орешь, не кричишь, не берешь высокие ноты. Я остаюсь в расслабленном состоянии, я думаю, именно поэтому это звучит сексуально.
- Вот уже 10 лет как Вы в шоу-бизе. Вот так сразу, что тебе приходит на ум, две-три вещи, которые наложили на тебя отпечаток за эти 10 лет?
- Если в этом альбоме я продвинулся намного вперед, так это благодаря знаменательным моментам моей жизни, которые сделали так, что я в этой профессии. В 13-14 лет у меня была музыкальная группа, таким образом, мы забавлялись. В 19 лет, случайно меня подталкивают к сцене, и с тех пор я не могу остановиться. Notre Dame de Paris дает мне совершено невероятный взлет в карьере, о котором я и подумать не мог. Я никогда не думал, что окажусь в Европе. С турне мы побывали в 15-20 странах, это потрясающе, я и вообразить себе этого не мог. Это самые значительные этапы моей жизни, которые сформировали меня как артиста, что позволяет мне сейчас выпустить этот альбом.
- С первым альбомом ты очень быстро поехал в турне. Снова ты отправляешься в тур в 2010 году. От Тура до Бордо через Париж и Олимпию, что ты готовишься нам представить на сцене?
- Когда я еще работаю в студии, я уже пытаюсь вообразить как это будет выглядеть на сцене. Работа над этим в данный момент в самом разгаре. Это будет большой год турне, весь 2010 год. В марте и апреле это Квебек, приходите если есть желание ! В мае и июне мы начинаем тур по Франции. С сентября мы отправимся в Россию, Польшу… С этим альбомом я как бы приглашаю людей к себе домой полюбоваться на украденные шедевры. Я устрою настоящую выставку на сцене. Я действительно буду исполнять роль джентльмена-вора. Вы как бы оказываетесь в убежище вора, открываете для себя вещи. Это будет очень интересное представление. И, кроме того, будет настоящая музыкальная импровизация. Сцена будет усыпана драгоценностями, картинами, сокровищами. Для меня самые прекрасные сокровища это музыкальные инструменты. Они будут повсюду на сцене. Каждый музыкант сможет менять музыкальный инструмент и наслаждаться. Это будет настоящим музыкальным событием.
- Спасибо, Арсен Гару.
- С удовольствием.
|
